prof-news-22



Дата: 20.05.04
Автор: Лилия Суходеева
Издание: «Телесемь»


Семен Альтов: «В нашей семье чувство юмора есть даже у собаки»

С писателем, над шутками которого народ не устает ухохатываться битых тридцать лет, заюморили бы, наверное, даже глухонемые аквариумные рыбки. Может, поэтому произведения Семена Альтова были или есть в репертуаре таких артистов отечественной эстрады, как Райкин, Хазанов, Карцев, Винокур, Шифрин, Новикова, Арлазоров. Да и кто из нас с вами не знает историю про статую Геракла, кающуюся Магдалину или дорожно-транспортное происшествие с участием грузовика и пугливой гражданки?!

— На самом деле не сторожем. Я числился администратором. А что ж такого? Место хорошее, культурное. Я ведь не только о студентах заботился. Мне тоже эта работа давала возможность быть в курсе всех культурных событий. К тому же в то время на мои гонорары жить было невозможно. Был и еще один аспект. Руководство ВТО разрешало мне оставаться в здании на ночь и работать. У меня там был отдельный кабинет. Которого дома у меня не было. У нас тогда была однокомнатная в Дачном, потом в Купчино двухкомнатная.

— Это было время, когда у вас еще не было жены Ларисы?

— Я думаю, она была всегда. Сколько я себя помню, я всегда был женат.

— И все время на одной и то же женщине?

— Насколько я помню – да. Поэтому жизнь знаю плохо. Ограничен в своих фантазиях..

— Вообще, я никогда не представляла вас в кругу семьи.

— Похож на старого холостяка? Нет. Жена, сын, две прелестные внучки, совершенно разные. Даже трудно поверить, что от одних родителей. У меня это все было, я просто умело скрывал. Конечно, взгляд на человека, на мужчину когда он один, это одно… Когда домысливаешь, что бы там могло быть это совершенно не похоже на то, что на самом деле. Какой-то вальяжный мужчина может в семье оказаться совершенным подкаблучником, а неказистый мужичок — хвать кулаком по столу: Где еда?

— А вы из каких?

— Я человек достаточно неприхотливый. Никаких особенных требований у меня нет, чем, кстати, женщин я раздражаю. Ей хочется больше фантазий, больше объема, движения, хочется к чему-то стремиться…
В данном случае я не возражаю против всех начинаний моей жены. Мне это даже нравится. Особенно когда все уже сделано. Не люблю участвовать в процессе, но согласен посмотреть на результат. Это я насчет нашего ремонта. Который совсем недавно завершился. Тяжелый, был процесс, мы не ожидали. Здесь переделывалось все. Полы. Стены все равнялись. Занималась всем жена моя Лариса. Она человек очень тщательный и все время пыталась объяснить мастерам, что угол должен быть 90 градусов. А эти ребята никак не могли понять… Потому что в нашей стране восемьдесят пять это практически девяносто. Они удивлялись: «Лариса Васильевна, в чем дело?» Cмотрели на меня: «Что она говорит? И вы с ней живете? Давно? И не убили? Странно…» Они очень не понимали друг друга. Мне, правда, угол 90 градусов не принципиально. Это чувство прекрасного мне несвойственно. А у нее такой характер. Абсолютизм это называется или перфекционизм… Короче, человек дотошный. Она настолько разобралась в процессе, у нее куча тетрадей с расценками, размерами… Слезами, кровью все это полито. Я говорю: Лара, теперь, когда все кончилось, давай сделаем брошюру для тех, кто собирается делать ремонт. Под моей фамилией с моими комментариями, с твоим опытом, это будет бестселлер… То, что сейчас знает она, дорого стоит. Но сил уже нет. А мне жаль, что бесценный опыт пропадет. Мы, конечно, поздно вступили на этот путь. Времени осталось чуть меньше, чем хотелось бы, но зато это последний ремонт в нашей жизни.

— Но, наверное, не первый?

— Когда-то давно мы начинали строить дачу, еще в те времена, когда ничего не было, все доставали. Мы толком не знали, что мы хотим. Приходили шабашники, говорили: мы все знаем. Тогда у нас взрывались фундаменты, отваливались стены. И вот нам один тип сложил печку. Я ее называю «фрагмент Великой китайской стены». Треть дома занимает, обогревает двенадцать кирпичей. И вообще, лучше не затапливать, потому что как только туда кидаешь щепочку, дым такой, будто он собран со всей округи. Из щепочки можно строить дымовую завесу. Там какая-то гениальная система вентиляции, только все наоборот. Года через три я увидел этого мужика: Николай Семенович, что ж ты нам сложил? — Сказать тебе правду? Твоя печь была у меня первой. Сейчас я кладу — вот так!.. Они учились на нас.

— А, так вы, оказывается, опытные строители.

— Да я бы никогда не ввязался в ремонт, если бы не Лариса. Но все-таки есть вещи, которые настолько обволакивают мозги.… Например, “Теплый пол”. Звучит очень симпатично. Так вот пришли люди, узнавшие меня, с почтением – распишитесь… Они клали теплый пол в ванной, где уже была проложена система труб. Канализация, водоснабжение. Естественно, гвоздями прибивали ниточки теплого пола и пробили трубу. Я пришел: чем забивали? Они показывают гвозди длиной 50 сантиметров, которые обязаны были попасть в трубу. Тем более жена дала им схему, на которой было обозначено, где эти трубы проходят.

— А почему такими гвоздями лошадиными?

— Есть другие гвозди, но они дороже. — А почему меня не спросили? Может быть мне дешевле заплатить за дорогой гвоздь, чем потом перекладывать весь пол и менять канализацию? Они хотели, чтобы мне было лучше. Мастера люди своеобразные. У меня от всей этой эпопеи осталась фраза “Сегодня в России ремонтом могут заниматься только хорошо вооруженные люди”. Это правда, потому что когда ты держишь эту штуку у виска, точно соблюдаются сроки, углы достигают тех самых 90 градусов – только под страхом реальной смерти. Так что подумайте насчет ремонта. Если у вас есть эти небольшие огнестрельные приспособления, ремонт может пройти безболезненно.

— Похоже, огнестрельных приспособлений у вас нет, но вы, наверное, любите «мужские игрушки»?

— Вообще я шарахаюсь от техники. Не то, что я бравирую этим… Но избегаю всяких новшеств. Хотя машину вожу и даже, как правило, возвращаюсь обратно. И компьютером пользуюсь. Печатаю на нем. Но не более. Интернет для меня понятие почти абстрактное… Один раз меня туда вывели. Я ахнул, обалдел. И тут же вышел обратно.

— А мобильный телефон?

— У меня недавно по дороге в Москву в нем что-то сбилось… что-то с сим-картой… Я в поезде ко всем подходил, в «Стреле». Все говорили – это не наша система, мы не знаем. Я сбил до синяков ногти, пытаясь ее достать, и почти вывернул. Оказалось потом, что надо было не выковыривать, а давить ее туда, вглубь. Это я случайно обнаружил. Но я сам это сделал, правда, руки были в крови, но поправил сим-карту, телефон заработал и я почувствовал себя настоящим мужчиной.

Мне всегда очень смешно – я понимаю, это бизнес, но они делают сейчас маленькие, совсем изящные аппаратики и когда ребята, у которых палец как моя рука и этим пальцем, закрывающим полностью телефон, набирают номер – это очень смешно. Раньше были покрупнее, они мне нравились – все-таки аппарат. А сейчас цветные какие-то… Я понимаю, им надо все это продавать. Если ничего не придумают, я куплю один телефон и до конца дней с ним. Поэтому все время новые – светящиеся, крутящиеся, с интернетом, паровым отоплением…

Как мы странно жили раньше – ты уезжал куда-то и все – практически недоступен. А теперь… Но чтобы позвонили и сказали что-нибудь хорошее и теплое… Это только на радио – передайте привет Маше от Даши

Тут мы были в Калининграде. Все замечательно. Шикарный прием. Сидим. Звонок. “Але. Это говорит ваш сосед”. И сразу ясно, что последует дальше: «Залило, вас нет дома, где ключи?» и остаток банкета повернут на сто восемьдесят градусов. Думаешь, во что это обойдется… Подсчитываешь убытки. А не было бы этой штуки, я бы прекрасно провел день.

— Вы часто путешествуете?

— Мы несколько раз с женой бывали в круизах. Последний раз ходили в Норвегию. Потрясающая страна, не имеющая ничего общего со всеми другими. Это не такие роскошные пейзажи южные, где пляжи, пальмы… Другая природа. Величественная. Когда корабль куда-то вплывал, женщины плакали. У меня самого слезы наворачивались. Ощущение, что ты в каком-то храме. Потрясающе чистые цвета, ничего лишнего. Синяя вода, зеленые сопки… И водопады через каждые пять метров.

Перед тем, как сесть на корабль, спрашиваю: – Рыбу там можно будет половить? Потому что я уже много лет поддерживаю легенду, что я заядлый рыбак. Это правда. Я ловлю рыбу раз в 20 лет. Двадцать лет я всем об этом говорю. И все убеждены: «Ну, Сенька, когда он дорвется до рыбалки!…»

— Может быть нужна лицензия? – знаю, что Норвегия в смысле рыбы балованная страна. Мне сказали: «Все будет нормально». Сажусь на корабль, они говорят: вы не волнуйтесь, мы знаем такое место, вы наловитесь на всю свою жизнь. Живу фактически в ожидании этого дня. День, два, три, четыре… Тишина. А на следующий день платная рыбалка. Думаю, пусть лучше будет две за двадцать лет, чем ни одной. Плачу сорок долларов. Десять мужиков, баркас. У них там такая штучка – эхолот. Нас вывозят на косяк. Не знаю на что это было похоже… За полтора часа мы поймали на десятерых двести пятьдесят килограммов рыбы. То есть: сколько у тебя крючков, столько и вытаскиваешь. Три крючка – три трески, четыре – четыре. Азарт сумасшедший. И вдруг все тянут и все орут: ох что там! что там!…. Оказалось, что все снасти сцепились и мы потеряли двадцать минут… Мат такой стоял! Мы рвали эти снасти. Я дернул свое удилище со всей присущей мне гигантской силой, сломал, но выдернул, все три крючка ушли — два в брюки, один в мою элегантную рыболовную куртку. Потом вся команда запаивала эту удочку, Лариса штопала крючки…Здорово было.

А моряки ловят прямо из кают. Через иллюминатор. Я видел, как он тащил, не знаю кого. Короче, эта рыбина не вмещалась в иллюминатор. Но со стороны это очень смешно. Вот рыбина поднимается из воды сама по себе — лески не видно. Это рыбина, которая хочет зайти к себе в каюту… Бьется в окно и опускается обратно.

— А что вы любите кроме рыбалки?

— Очень нравятся китайско-японские иероглифы. Узор такой, будто кто-то вышивал. Хотя мне кажется, они не читают, а выпендриваются. Очевидно, что прочитать это совершенно невозможно, но чтобы так красиво нарисовать… Люблю писать. Недавно в свободное от отдыха время спектакль для Романа Карцева написал. “Зал ожидания”. Давно собирался. Мы каждый год встречаемся с Ромой на Юморине. И каждый раз он говорит: «Зал ожидания». Вот ситуация, характеры – давай. Утром мы просыпались трезвыми, на этом все заканчивалось. Это длилось лет пятнадцать. Наконец свершилось. Не скрою – приятно поработать с таким артистом. Внучек своих люблю.

— Почему у вас столь немногочисленное потомство? Внучек две, сын вообще один.

— Сие от нас не зависит. Это где-то наверху решается. Значит, так сейчас надо. Значит не надо сейчас много детей. Когда там решат, что надо много, климат станет мягче. А в такую погоду рожать, или воспитывать — ничего не хочется. Нам еще хорошо – натянули теплые кальсоны, извините, завязали ушки шапки, выпили водки и пошли. Не пропадем. А что говорить про испанцев? А в Африке снег вывалился. Они снега в жизни не видели. Очень красиво, но страшновато. А рождаемость в прямой зависимости от климата. У нас станет потеплей, мы свое возьмем. Дайте тепла и вы увидите, что тут начнется!

— А ваше детство было счастливым?

— Относительно голодным, но счастливым, как всякое детство. Коммуналочка была, нормальная совершенно. Двадцать девять человек. Сейчас не все знают, что такое коммунальная квартира, тогда знали, что есть только коммунальные. И жили нормально, не тужили. Третий класс. День рождения какого-то мальчика. Нас накормили в комнате, мы поиграли в коридоре. И я вижу — еще две двери. Спрашиваю: а кто здесь живет? Мальчик говорит: « Мы». – Я говорю: «Мы вышли из этой комнаты, а кто здесь живет?» Он говорит: «Мы» — А здесь? — показываю на третью дверь? «Мы».

Пришел домой, маме говорю: – какой-то ненормальный мальчик – три двери и он говорит, что везде живут они. Для нас было дверь- семья, дверь – семья. Совершенно естественно.

Та же коммуналка. Комната. Большой круглый стол на четырех лапах. Моя детская была под этим столом. Из каких-то тряпочек, катушек, колобашек создавались куклы, машинки. Фантазия работала. Чем меньше у тебя под рукой, тем лучше работает фантазия, чтобы создать этот мир. А сейчас Барби переплюнула всю фантазию даже взрослого человека. Вообще Барби — замечательно продуманная история. Сначала сама Барби, потом платья, посуда, кухня, мебель, дом… В итоге эта кукла живет гораздо лучше, чем те, кто ее купил.

— Ну, вам–то это не грозит.

— Как сказать… Я вот думаю, был бы я вором и залез к себе. Допустим, я поменял профессию и залез к себе. Я бы все проклял. Ну что здесь взять? Телевизор. Больше ничего ценного здесь нет. Отодрать пол достаточно дорогой, выломать кирпичи…. Но это же надо как-то транспортировать. Кому-то загнать…

Хотя все, что было накоплено – это все здесь. Как говорит Михал Михалыч Жванецкий: «Каждый кирпич – аплодисмент».

— И все-таки вы не самый бедный человек в нашей стране.

— Я один из самых богатых бедных. Или наоборот. У меня никаких особенных претензий к жизни нет. Хочется просто красиво сводить концы с концами, Красиво, не унижаясь. Это, я думаю, мне удается.