prof-news-19



Дата: 25.01.05
Автор: Наталия Лобода
Издание: «Экстра-Балт»


Шекспир когда-то сказал: «Вся наша жизнь – театр». Сегодня он, наверняка, сказал бы: «Наша жизнь — цирк»

— Семен Теодорович, как вы обычно отмечаете Новый год?

— Когда человек молод, его тянет туда, где он может встретиться с чем — то неожиданным. Новое место – очередной шанс на встречу со своей «половинкой». Но с годами все сильнее хочется, чтобы сюрпризов было как можно меньше. Мы с супругой уже лет десять встречаем Новый год в Доме актера, где я когда-то работал (заведовал творческим отделом, а еще служил ночным сторожем и вышибалой – это вершина моей карьеры). Там всегда собирается много знакомых, нам есть что вспомнить. Тем более что мы уже в том возрасте, когда надо встречаться хотя бы раз в год, чтобы друг друга узнать.

— А как же домашний праздник: с оливье перед телевизором?

— А это уже первого числа. Так хорошо, когда просыпаешься, а идти никуда не надо, и в холодильнике еще полно еды. Это ленивое утро иногда даже лучше, чем сама новогодняя ночь: потому, что в это время ты принадлежишь сам себе.

— Верите ли вы гороскопам и астрологам?

— Нет, и ничего в этом не понимаю. Хотя 2005-й – год Петуха. Оказалось, что это и мой год. Так что все вроде должно быть хорошо.

— Знакома ли вам предпраздничная хандра?

— Бывало такое. Взаимоотношения с возрастом меняются у человека как-то волнообразно. В юности казалось, что время течет отвратительно медленно и вся настоящая жизнь начинается где-то после двадцати. А потом понеслось, словно летишь с горы: все пролетает мимо, ничего не успеваешь. А теперь, видимо, наступил период адекватного восприятия. Принимаешь все, как уж есть. Существует понятие скорости света, звука. И скорости жизни. Стоп-крана нет.

— У вас ведь в январе юбилей. Какие мысли он внушает?

— «Полтинник» казался мне более рубежной и знаковой вехой. А шестидесятилетие – одна из тех дат, которые принято отмечать просто потому, что она круглая. Какой бы отвратительно-круглой она не была. Будет праздник для зрителей, участвовать в котором я пригласил уважаемых мною людей, чья работа мне нравится. А вкус у меня хороший. Для концерта подготовлено множество оригинальных, что называется, штучных вещей. Все это снимает канал РТР. А праздничное действо, по замыслу, будет происходить в цирке. Шекспир когда-то сказал: «Вся наша жизнь – театр». Сегодня он, наверняка, сказал бы: «Наша жизнь — цирк».

— А возраст вообще хоть чему-нибудь учит человека?

— Ни-че-му! Это вранье. Я все время жду, когда же придет мудрость. А она все не приходит. Может, это и хорошо. Ведь мудрость – это когда ты уже не ошибаешься, то есть – ничего не делаешь. Это смерть. А пока человек наивен, надеется и повторяет свои же ошибки, он живет. Жизнь – это совершение ошибок.

— Какой возраст интереснее?

— Свои прелести есть в любом возрасте. С годами их, конечно, становится меньше. Но тем сильнее ценишь любую из них.

— А в какой эпохе вам хотелось бы жить?

— Для моего темперамента подходит 18 или 19 век. Ездил бы на телеге, неспешно. На природе жил бы с удовольствием. Вот это мое. Не очень люблю большие города. Мне бы замок с парком в 18-ом веке, я – граф, а вокруг верные вассалы.

— Дружите с техническими новинками и Интернетом?

— Нет. Говорят, что у меня замечательный личный сайт. Я верю. А попасть туда не могу, потому что не знаю, как это делается. Я ретроград. Очень оберегаю свою лень. Она – моя степень свободы. Техника мне не нравится, хотя это не ее вина. Я просто ее не понимаю.

— А как относитесь к телевизору? Что вам больше всего нравится?

— В телевизоре мне больше всего нравится пульт, которым его можно выключить. Не люблю его. Жду, когда же кто-нибудь придумает телевизор, который сам себя переключает, чтобы через каждые пять минут менялась картинка. Человеку больше ничего и не надо.

— Как вы оцениваете уровень юмористических программ, заполонивших телеэкраны?

— Все нужны. Мы делаем разное. Мне кажется, что юмор должен быть осмысленным, когда текст кончается там же, где и мысль. А специально меня «щекотать» не надо. Сам догадаюсь, когда нужно смеяться. Такого насилия над личностью, которое присутствует в некоторых телепрограммах, я не люблю. Я уважаю зрителя. Доверяю ему. А на телеэкране пусть будет все. Просто нужна альтернатива. Чтобы люди могли сравнивать. Но ее почти нет.

— Вы окончили Технологический институт?

— Верно. По специальности я — инженер по лакам и краскам. Но наше высшее образование ничему не мешает. В этом жанре много и врачей, и инженеров. Юмору нигде не обучают. Да это и невозможно.

— Почему люди занимаются творчеством? Можно ведь гораздо проще деньги зарабатывать?

— Хочется делать то, что получается. Это такая отдушина для человека. Да и ничего другого в жизни я делать не умею.

— Что такое чувство юмора?

— Подарок от Бога. Способность видеть себя со стороны, что всегда помогает снять излишнюю серьезность, а иногда даже и трагизм ситуации. Я уверен, что люди с чувством юмора живут дольше. Они защищены этой нежной тонкой пленочкой. Юмор помогает смягчать нравы, в этом его главная заслуга.

— А женское восприятие юмора отличается от мужского?

— Так уж получается, что вся культурная жизнь в основном предназначена для женщин. Даже статистика показывает, что на всех спектаклях и концертах до 60–70% публики – женщины. Поэтому у меня в ушах, в основном, звучит женский смех. И это замечательно! Он так будоражит. Мужчине приятно сознавать, что он способен вызвать такую реакцию.

А еще, все люди, как не странно, смеются совершенно по-разному. У меня даже возникало такое наивное желание – собрать коллекцию записей разных смехов. Каждый из них уникален, даже две женщины не хохочут одинаково. Иногда, уже после концерта, чей-то солирующий женский смех все еще крутится у меня в голове, звенит, как колокольчик, как ручеек, такая живая вода.

— Что вам нравится в современной жизни, ее ритме?

— Честно говоря, ничего не нравится. Я просто ее принимаю.
Мир стал жестче. И нужно быть моторным, жестким. Это время перемалывает очень многих людей. Но те, кто выживает и может уцепиться, добиваются очень многого. Но как обычно бывает… Ставишь себе цель. И вроде ее можно добиться. Оказывается, и правда можно. Но есть у меня опасения: добиваясь цели, все то, что оставляешь по дороге, — вот это и есть настоящая жизнь. И целый ее кусок по дороге можно упустить. Словно летишь в самолете и ничего толком не видишь. Или едешь в поезде, а все так и мелькает за окном. Чем медленнее движешься, тем больше видишь. То, мимо чего мы так стремительно пробегаем в погоне за мечтой, и есть самое ценное, настоящее. — Ваш любимый афоризм?

— Надо радоваться тому, что есть, а не мучаться из-за того, чего нет.

— Семен Теодорович, что в жизни внушает вам оптимизм?

— То, что хороших людей больше. На виду-то обычно другие. Но нас – нормальных – больше. И это внушает мне оптимизм. Нас – больше!