prof-news-14



Дата: 17.01.05
Автор: Анна Кострова
Издание: «Комсомольская правда»


Альтов пережил десять пожаров. Зато теперь в его квартире — самые прямые углы.

Поздравлять его будут не только любимая супруга Лариса, сын Павел, невестка, внучки Катя и Варя, а также любимец всей семьи пудель Брюс. На этом поздравления не закончатся. Уже в субботу 22 января поздравить Альтова лично сможет любой из нас. В БКЗ «Октябрьский», где будет выступать не только сам Семен Теодорович, но и Михаил Жванецкий, Александр Розенбаум, Ефим Шифрин, Ян Арлазоров, Роман Карцев, Юрий Гальцев, Илья Олейников, Юрий Стоянов, Ян Арлазоров, Людмила Сенчина, Геннадий Ветров. Все будет происходить в «цирке».Альтова поздравят самые воспитанные животные. Сам юбиляр «распилит» пару женщин. Вести это все будет Леонид Якубович.

В преддверии знаменательной даты «Комсомолка» отправилась в гости к писателю отнимать у него драгоценное время. Не так давно Альтовы сделали, наконец, ремонт, который продолжался три года. Результаты выше всяких похвал. Остается предполагать, какой кровью это обошлось. Особенно Ларисе Васильевне, которая была на этой стройке и главным прорабом, и инженером, и дизайнером.

Самые прямые углы

— В народе говорят, один переезд равняется двум пожарам. А чему равнялся ваш ремонт?

— Тут пожаров десять – не меньше. И по затраченной энергии, и по времени. Еще наложилась тщательность, свойственная Ларисе. Если бы ремонтом занимался я, он бы закончился в три раза быстрее, потому что мне все хорошо. А Лариса… Когда ее не было дома, приходили рабочие и спрашивали: «Семен Теодорович, а как вы живете с Ларисой Васильевной?». «Нормально, а что?», — недоумевал я. «Ну вот смотрите, как вам угол?», — говорили они. Я: «Нормально». Они: «Вот и мы ей говорим: нормальный угол! Она подходит, меряет — и для нее там нет 90 градусов!». Я долго обьяснял Ларисе, что в нашей стране 85 градусов – это и есть наш родной прямой угол! Она не могла с этим смириться. Думаю, что самые прямые углы если не в стране, то в городе – в нашей квартире. Вот этого она добилась. Считаю, в нашей стране ремонтом могут заниматься только хорошо вооруженные люди. Когда стоишь рядом с рабочим буквально с пистолетом у его виска — вот тогда он работает как положено. Если ты безоружен – есть варианты.

— Вы-то руку приложили? Может быть, какую-то идею подали?

— Я не мешал… Палец о палец не ударил — поэтому все так симпатично.

Стакан валерьянки

— В одних источниках говорится, что вы родились в Свердловске во время эвакуации. В других, что место вашего рождения – Ленинград. Где же истина?

— В паспорте. Там написано: «Город Свердловск». Это было первых шесть месяцев жизни, а потом я собрал вещички и рванул в Ленинград, где живу и по сей день. Лет 15 назад был на гастролях в Свердловске и отец сказал: «Посмотри дом, где ты родился». Назвал адрес. Улица Шейкмана, как раз недалеко от Дворца спорта, где я выступал. Февраль, вечер, снег, фонари… Нашел улицу, этот дом, отсчитал окошко. Сами собой увлажнились глаза. Пришел в гостиницу, выпил водки… Потом приезжаю, и отец спрашивает: «Видел?». Я говорю: «Видел». Такой-то дом, такой-то этаж. «А сколько, ты говоришь, этажей в доме?», — переспрашивает отец. Я говорю: «Девять». Отец: «Как девять? Должно быть шесть!». Я понял, что стоял и ронял слезу не у того дома и не под теми окнами. Все равно было приятно поностальгировать.

— Бывало, что чувство юмора вам не помогало?

— Конечно. Как выясняется, я человек достаточно ранимый. Может это с годами пришло, не знаю… Но достаточно быстро прихожу в себя. Конечно, помогает чувство юмора. Это, очевидно, таблеточка, что-то болеутоляющее. Спасибо самоиронии, когда вижу себя в этой печали со стороны, понимаю, что все смешно, кроме наводнения. Тем более под рукой всегда стакан валерьянки, — Альтов кивает на пуделя Брюса.
— Когда идем с ним по улице, кто бы ни прошел – бомж, солидная пара, вышедшая из «Мерседеса» — спиной слышу одно и то же слово: «Красавец!». Сначала думал, что говорят про меня. Поднимался в квартиру, смотрел в зеркало и понимал: нет, скорей всего это относится к нему. Он своим внешним видом, гарцующей походкой, вертящимся хвостом поднимает людям настроение. Если я это делаю на сцене, то Брюс — в жизни.

Коллекция смеха

— На концертах вам никогда не попадался зритель, который не смеется, когда вы читаете?

— Во-первых, я очень плохо вижу, поэтому не различаю лиц. Серьезно говорю! Тем более, всегда прошу свет в зале убрать, нашим людям в темноте как-то спокойнее. Реакция в темном зале всегда лучше.
— Люди приходят со своими проблемами. Хотя я за кулисами слышу возбужденный, обычно женский смех. Люди предвкушают, что-то приятное, как оно потом и случается. За минуту-две я их переключаю.

Сначала смех может не очень дружный. Это как оркестр: сначала включаются мужские басы, потом женские верха, и я будто дирижирую этим замечательным оркестром. У меня была мечта собрать коллекцию смеха. Это, как отпечатки пальцев: не найти двух людей, которые смеялись бы одинаково. Кстати, надо предложить Интерполу разыскивать преступников по их уголовному смеху.

— А помните смех, который поразил вас больше всего?

— Была одна трагикомичная история. Очень давно выступали где-то с Михаилом Мишиным. В зале общий ровный смех, и вдруг — какой-то странный, непонятно — то ли мужской, то ли женский? Солирующий, высокий. Он был такой заводной, что… Я не мог читать! Только начинаю-зритель как даст петуха! Смеюсь, читать не могу! А потом узнал, что этому человеку делали операция на горле, и поэтому у него был такой смех. Поэтому стараюсь с ходу никого никогда не осуждать. Мы все разные. Хотя, кажется, что у всех вкусы и реакции должны быть одинаковы. У меня есть хорошая фраза « Идиоты, это те, кто видит мир иначе, чем я!»

Стихи – путь к сердцу

— Вы никогда себя не пробовали в другом жанре? Может в поэзии или пытались серьезный роман написать?

— Когда я ухаживал за Ларисой, был период, когда я засыпал ее стихами. Я тогда учился в институте. Брал четверостишие, допустим Мандельштама, Брюсова, а посередине вставлял свое, не указывая, где чье. Подсовывал этот листочек девушкам: «Что на твой взгляд лучше?». И как ни странно, очень многие выбирали именно меня. Конечно, это было чистой воды графоманство. Думаю, Лариску потрясло не столько качество стихов, сколько их количество. Лариса Васильевна и сейчас красивая женщина, а тогда как многие говорят, была одной из красивейших в Ленинграде. И когда я сейчас смотрю на наши фотографии, на себя, стоящего рядом с ней, я ее спрашиваю: «Лара, что ты во мне нашла?». Может, все-таки стихи сыграли свою роль? Потому что других причин выходить ей тогда за меня — я еще не был известен, не писал, зарабатывал всего 110 рублей, внешность жуткая – не было…

— И что она отвечает?

— Отшучивается. Она поставила на верную лошадку, сама того не подозревая.

Мы не муравьи! Мы – муравьиные яйца!

— Семен Теодорович, а почему вас нет в «Аншлаге»?

— Я ни разу не был в «Аншлаге» и надеюсь, что добровольно до конца своей жизни там не буду. Мы разные. Сейчас стало больше чисто эстрадного шоу, которое есть во всем мире. Оно везде достаточно бессмысленное, люди на сцене шутят изо всех сил, что имеет повсюду большую аудиторию. Сейчас это пришло в Россию. Просто до недавнего времени считалось, что в нашей стране гораздо больше интеллигентных людей, чем во всем мире. Это было правдой. В Советском союзе, в этом закрытом помещении, в духоте эта плесень, которой и является интеллигенция, стремительно размножалась. Поэты: Вознесенский, Евтушенко, Окуджава собирали стадионы! Такого не было нигде в мире! Сейчас условия такие, что интеллигенции вырождается. Бизнес, коммерция берут верх. Остатки недобитой интеллигенции тревожатся: «Где юмор, который проходил бы через голову?». Потребности у страны, я думаю, в этом меньше, поэтому таких передач меньше. Кому нужно поумней,- есть Жванецкий. — «Дежурный по стране». Раз в месяц. И достаточно. Есть блуждающий по сетке РТР Альтов… Вам нужен «Аншлаг»? Ради Бога! Но нельзя перекармливать! Это безудержное веселье, когда в природе и в стране не так все весело. К тому же даже у пошлости есть свои границы. Многомиллионная телевизионная аудитория, — нельзя чтобы звучало с экрана то, что естественно в бане в мужской компании.
— Я не смешу людей, я предлагаю им увидеть смешное в этой жизни.

— Как воспринимаете все эти нововведения, инициируемые нашей властью? Хотя бы ту же монетизацию?

— Раньше у меня было ощущение, что во взаимоотношениях «власть – население» мы – муравьи. А сейчас я понял: мы – не муравьи. Мы – муравьиные яйца! Настолько далеко принимаемое там от того, во что окунают нас тут! И все это якобы делается для нас. Сейчас вот с пенсионерами сделали ляп такой, что обычно кто-то подает в отставку или кого-то увольняют. Нет, виноваты вроде бы мы сами: не так поняли закон, не так построились в очереди. Утрачено чувство стыда. Не краснеют ни политики, ни шоумены.

— Но вы же сами были в политике – депутатом муниципального совета!

— Я даже не хочу об этом вспоминать. Я часто попадаю в дурацкое положение. Пример. Когда дачу строили, я слышал какие-то отрывочные слова, и там было слово «керамзит». Я не знал, что это: сыпучее, твердое, льющееся, копченое? И вот звонок в квартиру – мы тогда в Дачном жили. Открываю дверь — стоит мужчина. Говорит: «Керамзит нужен?». И тут меня замкнуло: «Ага! Керамзит!» Я говорю: «Нужен». Он: «80 рублей». Это советские времена еще! Спрашиваю: «Вы адрес знаете, куда везти?». Он: «Знаю». Отдаю 80 рублей, и вот уже прошло лет 30 – ни того человека, ни керамзита, ни денег. Вот такой человек…

Источник: http://www.kp.ru