Дата: Август 2003г.
Автор: Марианна Николина
Издание: «Жилая среда»


Стоит лишь произнести «Семен Альтов», как в памяти возникает изумительный тембр его голоса… С Семеном Теодоровичем мы встретились так же чтобы обсудить его личные впечатления от проживания в Петербурге, причем с учетом обменов, переездов, ремонтов – всего, что сопутствует этому понятию…

— Где находился Ваш «первый адрес» в Петербурге?

— Угол Загородного проспекта и Бородинской улицы. Естественно, коммунальная квартира, 29 человек. Жили мы в ней совершенно нормально, поскольку не знали, что в мире существуют другие квартиры…Подтверждение тому забавный случай, который произошел со мной в третьем классе школы. Мальчик позвал на день рождения. Мы пришли. В комнате накормили, поиграли в коридоре, и тут я замечаю, что в коридор выходят еще две двери. Поинтересовался, кто живет за этими дверями. — Мы! — А здесь? — Мы! Пришел домой и рассказываю маме, что учится у нас в классе ненормальный мальчик! У них три «двери» и он говорит, что везде живут «они». У нас в коммуналке было как? Дверь — семья! Еще одно из воспоминаний о той квартире — изразцовая печь поразительной красоты. Золотая, зеленая, синяя. Эту печь по каким-то причинам разобрали. Но я все время возил с собой ее «макушку», и еще долго в нашем интерьере это была самая роскошная вещь… Пока ее кто-то не спер.

— А как и куда Вы «пристраивали» эту маковку?

— Как украшение. Она вся светилась-переливалась и стояла маковка как у церквушки. Во дворе дома на Бородинской поленницы с дровами… Мы с отцом ходили за торфом — в подвал. Хлюпала вода, крысы бегали… Там у каждой семьи был свой отсек с торфом, который закрывался сверху чем-то ржавым… Набирали ведро торфа, поднимали наверх и топили им квартиры. Парового отопления там тогда еще не было…

— Потом куда переселились?

— Вторая квартира – угол Марата и Социалистической: чуть левее была кондитерская фабрика им. Самойловой, чуть правее парфюмерная фабрика «Северное сияние». Запах был очень густой, и в зависимости от того, откуда дул ветер, было либо ощущение, что ты наелся шоколада (этим запахом можно было завтракать!), либо, если ветер менялся, пахло хорошими духами. В этой квартире жили уже только две семьи. У нас было две смежные комнаты, а это роскошь!

— А почему переехали?

— Это моей покойной маме удалось провести какой-то невероятный обмен. На Бородинской у нас была одна комната, но большая, метров сорок. Родители перегородочкой ее разделили и при помощи сложной цепочки удачно выменяли.

— Какой это был год? Меняли через Горжилобмен?

— Примерно 1965. Нет, тогда никаких специальных служб не было… Я даже не могу понять, как они это организовали? Было все на уровне слуха: кто-то хочет разъехаться, кто-то съехаться. Там, в квартире на Марата, из нашей комнаты можно было попасть в подвал, причем подвал большой…

— Это был первый этаж?

— Бельэтаж, и подвал тоже «как бы» принадлежал нам. Когда у людей появляется место, куда можно складывать ненужные вещи, их перестают выбрасывать. Наш подвал тоже превратился в «хламовник». С каждой вещью у человека что-то связано. Какой-то винтик или «колобашка», воспоминания, и уже жалко выбрасывать. Тем более есть вещи, которые могут понадобиться. Это у таких людей, как моя жена, Она человек обязательный и на всякий случай у нее есть все!

— «Все» это что?

— Трос в машине, например. Кажется, ну зачем? Но раз в жизни она бывает права, и это миг ее торжества. На всякий случай всегда надо иметь – фонарь, топор, лопату… Однажды в жизни оно и пригодится.

— Кстати, в какую квартиру Вы привели жену после свадьбы?

— Наша первая собственная квартира, где родился сын Павел (он уже не знает что такое «коммуналка») была в Дачном. Маленькая отдельная квартира на углу Третьего Интернационала и проспекта Ветеранов. Опять-таки, когда ты не знаешь, как можно жить – ты счастлив… К нам приходили гости, помню на день рождения жены пришли ее подруги – человек 25! Но все уместились, хотя вся квартира была, наверное, метров 20. Там все было такое маленькое – комната, коридорчик, туалетик, ванная.

— А что за дом был?

— 12–этажный, кирпичный, «точечный». Мы жили на 8 этаже

. — А как Вы получили эту квартиру?

— Тогда появлялись первые кооперативы, и мои родители, (я смутно помню их разговоры) — они долго обсуждали, стоит ли ввязываться в это мероприятие. Оно казалось рискованным, но они решились и вложили деньги, накопленные за всю жизнь, кажется 2-3 тысячи рублей. Квартира досталось нам, и мы (тогда это было редкостью!) начинали жизнь в собственном жилье. Его хозяйкой стала моя жена — она очень энергичная и через какое-то время организовала первый обмен и наш совместный переезд.

— Куда на этот раз?

— В Купчино. У нас после смерти бабушки жены была какая-то комната в «коммуналке», и таким образом жена выменяла уже 2-х комнатную квартиру. Правда это был последний этаж, опять такой же «точечный» дом, но для нас это были хоромы!!! Мы просто не знали что со всем этим делать – привыкли жить в одной комнате. Так у нас появилась детская – у Паши была своя комната, где он расставлял свои игрушки.

— Как делали ремонт в те годы?

— Что касается «коммуналки», то этого уже забылось. В Купчино для переклейки обоев мы позвали на помощь моего друга, а в Дачном единственное что я помнится — эпизод с ванной: я любил вырезать обложки из заграничных журналов, в основном с изображениями красивых девушек, и всю ванную оклеил такими картинками. Тяга к прекрасному. Однажды мы с женой ушли, забыв отключить кран. Залило нижних. Соседи взломали дверь в квартиру и были ошарашены таким эротическим оформлением…

— Где именно Вы жили в районе Купчино?

— Угол проспекта Славы и Бухарестской, высотный дом за универсамом. Очень удобно было – приходишь и разом набираешь все, что тебе необходимо.

— Как оказались на Васильевском?

— Когда я начал выступать, появились деньги, мы поняли, что можем приобрести квартиру большей площади. Опять жена впереди на лихом коне! Начали ходить, смотреть варианты. Хотя я знаю одного человека, который в советские времена обменял квартиру, выстроив цепочку из сорока человек. Сам! Какой-то прирожденный риэлтер! Причем кто-то умирал, рождались дети – исходя из ситуации он убирал одно «звено», вставлял другое, и в итоге выменял потрясающую квартиру где-то в районе американского консульства. Один, без всяких помощников! Мы смотрели одну квартиру, вторую, зашли как-то в «коммуналку», которую можно было наверное расселять, но она произвела гнетущее впечатление! Запах, из комнат выползали мрачные люди, недобро смотрели — ты был для них враг номер один.

— В каком районе Вас так неприветливо встретили?

— Где-то на Петроградской… Потом мы смотрели квартиру на Московском проспекте, причем она была уже «единой», и я предложил купить ее, только чтобы не ходить и не искать. Жена твердо сказала: «Нет», но вскоре все закончилось — мы прошли буквально пять квартир, и пятая была как раз на Васильевском, там, где сейчас живем. Помню, как мы вошли, я нагнулся, переодевая обувь, «обошел глазом» и решил – покупаем, сколько бы за нее не запросили.

— Что вас так привлекло?

— Она была отремонтирована, в ней жила нормальная семья. На тот момент там не надо было ничего переделывать — можно было входить и жить: идти на кухню, можно было ложиться в постель и спать.

— То есть комфорт для вас очень важен?

— Минимальный. Причем мне всегда все нравилось и хватало места — и в однокомнатной квартире и в двухкомнатной. Квартиру мы купили – пришлось занять денег у Хазанова. Поначалу наши знакомые приходили и робко просили, — «А можно пойти посмотреть?» – как в музее. Одевали тапочки, и Лариса вела их, как по Эрмитажу. Люди восхищенно молчали – это было жилье немыслимого уровня! Прошло 7-10 лет, и те же люди, которые так таращили глаза, добились в жизни, чему я рад, большего и у них квартиры гораздо просторнее и лучше. Но наша квартира «по нам» и «для нас».

— Большая?

— Четырех комнатная, где-то 120 кв. метров. Планировка достаточно удачная.

— Как Вы живете в ощущении «большой площади», где Вам комфортно – ведь вы жили и в очень маленькой и в очень большой квартире?

— Я, наверное, хамелеон, потому что мне и в «коммуналке» было нормально. Сейчас я понимаю, что у каждого человека это ощущение индивидуально. Должна быть какая-то территория, как магический круг, за который нельзя заходить. Я, например, не люблю панибратства, когда малознакомые люди кидаются тебе на шею. Только что был на «Кинотавре» в Сочи. Там на катере нас возили в море. Вижу – летит вертолет, два пограничных корабля – оказывается кто-то из высокопоставленных чиновников отдыхает на даче. У них территория, за которую нельзя заходить исчисляется километрами.

— В вашей квартире есть балкон?

— Да, но он выходит во двор, который, у нас, к сожалению не итальянский, не одесский и не грузинский. Достаточно унылый балкон, жена там белье сушит, но лучше туда не выходить…

— Ремонт долго делали?

— Это отдельная история. Моя жена максималистка, поэтому ремонт стоил ей много крови и слез. Она требовала от рабочих, чтобы угол между стенами был 90?. Но в нашей стране 85-86? это и есть 90?! Они никак не могли понять — Что она от них хочет? В нашей стране, как я говорю, ремонт могут начинать только хорошо вооруженные люди. Качественно начинают работать, только если у виска пистолет, это стимул. По части ремонта моя жена стала специалистом — когда приходили очередные бригады и прислушивались к тому что она говорит, спрашивали, — «А где Вы руководили строительством?» У нее масса тетрадей с записями по ремонту. Я ей говорю, — давай сделаем пособие — будет бестселлер! Издадим под моей фамилией, с моими комментариями. Спасем тысячи людей! Отказывается. Верная фраза о ремонте есть у Жванецкого – ремонт нельзя закончить, его можно только прекратить. Что утешает, так это когда звонишь кому-то – ужасы чужого ремонта – успокаивают. Всем, кто делал ремонт, есть что вспомнить.